На берегу Дона, в селе Щучье живет Иван Приходский, капитан дальнего плавания. Теперь Иван Петрович человек сухопутный — ему 77 лет, он на пенсии. Вернулся на родину, купил у села старую школу (правлению нужны были деньги на газификацию), привел ее в порядок и живет. Для души мебель делает.

Без малого полвека, с 1951 по 2000 год Приходский мотался по свету. Прошел от матроса до капитана, повидал сотни городов и десятки стран. На стене в гостиной у Ивана Петровича висит карта обоих полушарий. Моря и океаны в ней исчерчены маршрутами его судов, флажками обозначены порты, в которые он заходил.

— Я с детства на воде. В 43-м мы вернулись из эвакуации, время было голодное, я ловил подустов. Их три мои сестры да бабушка с дедушкой и ели. Потом завербовался в ленинградскую школу ФЗО. Отучился полгода, и к нам пришел человек в полувоенной форме. Собрали 150 курсантов, он с нами разговаривал. Через месяц мне предложили перевестись в Морскую школу у Летнего сада: «Нужны люди на флот». Рассказали о перспективах, разных странах. Я согласился.

Окончившему Морскую школу матросу Приходскому не было и 17. День рождения он отпраздновал в Мурманске, на первом своем теплоходе «Менделеев». Это было судно американской постройки серии Liberty, которыми США снабжали Советский Союз в годы войны. На нем Приходский отходил год в Польшу: туда апатит, оттуда уголь, — потом списался. Следующий пароход — так моряки называют любое судно, вне зависимости от типа силовой установки, — был «Колхозник», тоже «либертос». На нем Иван Петрович проплавал три года: сначала на ремонт из Новороссийска в Геную, затем Констанца, порты Болгарии. Возили мыло, другие товары. Потом двинулись на восток, через Суэцкий канал и Сингапур пришли в порт Корсаков на Сахалине.

 На три месяца «Колхозник» загнали в Арктику — возить лес в Тикси. Заходили в Певек, страшный чукотский порт, где заключенными были все: от докеров до начальника порта. Моряки выставляли усиленную вахту, потому что знали: украдут все, что увидят. И все же на второй день погрузки зэки вырезали стекло в рулевой рубке «Колхозника», вскрыли каюту капитана и вытащили оттуда радиолу — неслыханную по тем временам роскошь, — вместе с набором пластинок. Украденное искали при помощи расквартированной неподалеку конвойной части, нашли только пластинки.

— На следующий год мы опять в Певек пришли. Снова усиленная вахта, охраняем рубку, надстройки… И вдруг вижу: по верхней палубе зэк бежит. Я за ним, а он в машину юркнул и пропал. Стали смотреть — заключенные сорвали лебедкой дверь на корме, проникли в тоннель гребного вала, оттуда в машинное отделение, из него в жилые помещения. Снова вскрыли каюту капитана и унесли пластинки.

Похищенное снова искали и нашли. 20-летний матрос Приходский к тому времени был на судне бухгалтером: помимо матросской работы, крутил ручку арифмометра «Феликс». Из Певека «Колхозник» отправился в Китай, в порт Циньдао. Погрузили бобы, пошли на Черное море. Затем был переход Северным морским путем, во время которого льдина повредила руль, и некоторое время «Колхозник» управлялся с трудом. Потом другая льдина ударила по перу руля с обратной стороны и все наладилось. В 1955-м году матрос первого класса Иван Приходский списался на берег в отпуск. Вскоре с ним побеседовал сотрудник КГБ по фамилии Рыжов, предложил сотрудничать. Приходский отказался. «Тогда в армию», — сказал Рыжов, и следующие два с лишним года Иван провел вдали от моря. Отслужив, приехал в Питер и пришел в пароходство. Документы для загранплавания оформляются долго, и три месяца Приходский провел в Финском заливе на буксире «Марксист», боцманом.

— В отделе кадров встретил капитана с «Менделеева», он взял меня к себе. Ходили из Игарки в Англию, с досками.

— В 61-м пришли в Питер, встали на средний ремонт, я пошел в мореходку. Морской опыт скрывал, но меня вскоре вызвали и предложили вступить в партию. Я отказался: у вас, мол, в парткоме одни алкоголики. Без этого, говорят, капитаном тебе не быть. Я согласился.

В мореходном училище Приходский был старшиной роты и каждый день заучивал по 30 английских слов: за завтраком, в автобусе, перед сном. Потому что знал — и без этого не быть капитаном. Училище окончил с отличием, словарным запасом в 5000 английских слов и назначением четвертым помощником на пароход «Ватутин». Ходили на Кубу: туда технику, оттуда сахарный тростник.

Под сельскохозяйственными машинами «Ватутин», как и другие советские суда, вез ракеты. Однажды неподалеку от острова Свободы их караван был перехвачен кораблями ВМС США, американцы потребовали остановиться для досмотра. Позади торговых судов всплыли две подводные лодки, и американцев как ветром сдуло.

 Затем получил назначение вторым помощником на «Челюскинец», ходил из Ильичевска в Египет с оборудованием для строительства Асуанской плотины. Но начальство решило, что молодой штурман «слишком быстро шагает», и его сменил знаменитый писатель-маринист Виктор Конецкий, описавший впоследствии «Челюскинец» во «Вчерашних заботах». А Приходский получил назначение на немагнитную шхуну «Заря» и ходил по Северной Атлантике, помогая ученым изучать магнитное поле Земли. Потом окончил еще одно училище, имени Макарова, получил диплом капитана дальнего плавания. Плавал в Южно-Китайском море, перевозил медную руду из Индонезии на Филиппины. Экватор пересекал каждые четыре дня.

— Пираты там — обычное дело. Ночью идем постоянно «на товсь»: локатор включен. Если судно идет без огней, освещаем прожектором. А в Бразилии на меня пираты напали прямо в порту. Это был 1986 год, мы встали под разгрузку с австралийским солодом. В час ночи должен был подойти сюрвейер (страховой агент. — А. В.), я прилег… Проснулся оттого, что четверо в масках тычут мне в лицо пистолет: кэптен, мани. Но мани, говорю я им. Они требуют ключи от сейфа. Нет ключей, говорю, потерял. Хотите, вырубайте сейф из переборки и забирайте…

Построенное в Южной Корее судно имело второй сейф как раз для подобных случаев. Одолжив у Приходского пожарный топор, пираты вырубили ящик. Обливаясь потом, дотащили его до двери и бросили — сейф не проходил в проем. Обшарили каюты экипажа, у Приходского забрали дорогую видеокамеру, капитана и вахтенных привели на корму.

— Я смотрю, один к моему рту присматривается. А я до этого зуб лечил, поставил коронку с напылением. Это не золото, говорю. И по морде дать не могу, руки связаны… Когда пираты ушли, вызвал полицию. Потом в Сингапуре прочитал в газете, что разоблачена банда, ограбившая 13 пароходов. На последнем, нашем, и погорела. Через год нам выплатили стоимость украденного. А наводчиком оказался сюрвейер.

В редких, но длинных капитанских отпусках Иван Приходский приезжал в Щучье, строил себе дом, чтобы было куда вернуться на пенсии. Построил, подошла пенсия, а одновременно с его возвращением к Щучьему вплотную придвинулась газификация. Председатель сельсовета Рыбенко взмолился: «Иван Петрович, денег не хватает, купи школу». Щучьевские детишки обучались в новом здании, а старое: длинное, одноэтажное, — стояло брошенным. Капитан школу купил, своими руками сделал новые окна и двери, ремонт и мебель, обустроил три квартиры: себе с женой и сыну, третья пустует. «Еще деньги нужны, — взмолился председатель. — Купи школьные огороды!» Приходский купил и огороды.

 Недавно местное самоуправление повернулось к старому капитану другой стороной, отменив 50-процентную льготу по налогу на землю, которой Иван Петрович пользовался как узник концлагеря. До начала своей одиссеи 12-летний Приходский успел побывать в немецком плену — правда, недолго. Летом 1942 года в Щучье пришли немцы.

— Вскоре нас собрали и погнали на Острогожск. Остановились в селе Грани, нас посадили вокруг пруда. Немцы ходили, выбирали мальчишек 15-16 лет для отправки в Германию, а матери прятали их под подолами. Догнали до Колодезей, там удалось сбежать. Обратно нас дед вел. Он моложавый был, но с длинной бородой. Когда наткнулись на немецкий пост, солдаты схватили деда за бороду. До сих пор помню, как он кричал…

На склоне лет Иван Петрович Приходский пользуется, согласно федеральному законодательству, разными льготами — в том числе и налоговыми. Вернее, пользовался — в прошлом году местное самоуправление в Щучьем отменило льготы для пенсионеров. Свои действия местные власти мотивировали тем, что налог на землю — единственный способ пополнения сельского бюджета, а льготников в Щучьем много.

P. S.

На прощание Иван Петрович надел капитанскую форму: черный китель с двумя рядами пуговиц. В его внутреннем кармане лежит капитанское удостоверение № 555. На груди, помимо эмблем двух мореходок, знак «За 15 лет безаварийной работы». Фуражка с «крабом» и четыре золотые полоски на рукавах.

— Сны стали сниться: иду на судне, захожу в реку с лоцманом. И вдруг впереди — камыши…

Источник: http://www.rg.ru

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники