Два дня в Воронеже с концертами выступал Денис Мацуев. В рамках деятельности фонда «Новые имена» известный пианист ищет по всей стране юные таланты, нашлись такие и в нашем городе.

— Слава богу, в Воронеже есть из кого вырасти настоящим большим музыкантам. И важно сейчас эти искорки не сжечь, — сказал «Комсомолке» Мацуев  (в прошлогоднем интервью Денис признался, что не любит слово «звезды», а заменяет его «искорками»). — Талант – хрупкая вещь. Самородки – штучный товар. Их нужно искать и огранять. И ограждать от невзгод, соблазнов и тем более «колоколов». Это очень важно для маленького, ранимого, тонкого существа. Сделать из таланта сразу же звезду – самое опасное в этом очень хрупком механизме. Поэтому пока лучше не называть фамилий. Давайте подождем годика два. Случалось так, что, когда начали трубить о юных дарованиях, через год-два они исчезали с горизонта. Есть такая опасность. Мы будем вручать стипендии вашим ребятам, возьмем их на заметку, будем следить за их работой, помогать. Давайте держать за ваших искорок кулаки, чтобы из них выросли не звезды, а талантливые музыканты.  

Мацуев высоко оценил культурный уровень Воронежа, наш молодежный оркестр, образованность публики.

— Я очень полюбил ваш город. Получил огромное удовольствие от общения с публикой. А она ведь многое повидала: здесь же играли и Рихтер, и Гилельс, и Ростропович. Чувствуется, что традиции передаются, и я безумно этому рад. Я был поражен тишиной в зале. Я говорю даже не о том, что не звонили телефоны. Но такое было понимание и проникновение в музыку, что был стимул играть. Я чувствовал энергетику зала. Это дорогого стоит! — признался Денис. — Браво, Воронеж! Браво, публика! У вас замечательный молодежный оркестр, он может стать лицом Воронежской области. Не в каждом регионе есть оркестр такого класса. Еще мы обсуждали реконструкцию филармонии. Это прекрасное начинание. Но главное, чтобы сохранили акустику зала, правильное звучание. Для зала классической музыки это должно быть на первом месте, а у нас в последнюю очередь думают об акустике. Столько загубленных зданий, когда с виду все красиво, все сияет, а заходишь в зал — там даже с микрофоном не слышно. Например, в театрах оперы и балета вообще нельзя играть классическую музыку (там все приспособлено для балета, и из-за оркестровой ямы все сухо звучит, не для классической музыки).

— Денис, как вы отнеслись к случаю в Перми, где хоровую капеллу мальчиков заставили петь «Мурку»?

— Это чудовищно! Я не знал об этом случае, но считаю это кощунством. Это показатель нашей культуры — сделано не от хорошего вкуса. Но думаю, это частный негативный случай. Потому что в Перми есть и много хорошего. Я в конце марта устраиваю там мини-фестиваль классической музыки.  

— А вы сами можете сыграть «Мурку»?

— Это как в фильме «Место встречи изменить нельзя», когда Шарапов сыграл этюд Шопена, а ему сказали: «Так и я смогу, а вот «Мурку» сможешь?» Любой музыкант может сыграть «Мурку», в этом нет ничего сложного. Но делать это напоказ ни к чему. Я понимаю, что в такой стране, как Россия, целый пласт культуры зиждется на шансоне. Но и среди любителей этого жанра можно найти людей, которые с удовольствием будут слушать классику. И я призываю публику ходить на концерты классической музыки.

— Почему классическая музыка больше востребована за рубежом, чем в стране Чайковского, где властвует попса?

— Нельзя сказать, что в России классика меньше востребована. Приезжаю в любой город и вижу огромный поток слушателей — на концерты не хватает всем билетов. Классическая музыка обречена на то, чтобы существовать во все времена. Я не думаю, что правы те, кто говорит, что она умирает. Были в свое время гениальные композиторы – Бах, Моцарт, Бетховен, Шуман, Шопен, Лист, Рахманинов, Чайковский, Шостакович, Прокофьев. А в наше время для них нужны выдающиеся исполнители. Классика никогда не иссякнет, потому что она вечная. Проблема в том, что сейчас экраны заполонила другая музыка. Шоу-бизнес и зарабатывание на нем денег. И ничего хорошего в этом нет.

— Любой актер хочет получить «Оскар», а вы мечтаете о «Грэмми»?

— Я был номинирован на эту премию. В том числе и в этом году. «Оскар», возможно, и проявление какого-то статуса, но у музыкантов эта премия не гарант качества. Это просто приятный штрих, которого может и не быть. У Рихтера и Гилельса не было «Грэмми», но они от этого не стали менее значимыми в своем искусстве. Это все настолько субъективно! Оценка государства, музыкальных критиков и общественности, конечно, приятна, но зрители ходят не на «Грэмми».

«Не хочу, чтобы моя муза принесла себя в жертву моей профессии!»

— Вы много путешествуете с концертами, не хотите перебраться из России насовсем?

— Нисколько. Я очень люблю дом. Хотя в России в конечном итоге я бываю пару месяцев — практически живу в самолете. Но мне нравится этот стиль жизни. Когда видишь такие залы, как в Воронеже, можно и недоспать.

— Не хотите «остепениться», семью завести?

— Пока нет. Я настолько уникальный драйв получаю от процесса, что сложно из этого состояния выйти.

— Вы говорили, что сразу чувствуете в зале женскую аудиторию. Вы влюбчивый человек?

— Безусловно.

— Какие вам девушки нравятся?

— Нет такого точного критерия, что мне, скажем, нравятся блондинки. Это невозможно сформулировать, потому что есть химия чувств. Так же, как и в случае, когда выходишь на сцену и ощущаешь контакт с залом. То же самое и с девушками.

— Может ваша избранница быть далека от музыки?

— Конечно, я вообще считаю, что неважно, к какой профессии она будет принадлежать. Самое главное, чтобы это был самодостаточный человек. Не хочу, чтобы моя избранница, моя муза принесла себя в жертву, как многие жены великих людей. Я против такого стереотипа, что у концертирующих музыкантов должна быть «половина», которая бы полностью вошла в их жизнь – была и нянькой, и мамкой, и гейшей, и всем-всем-всем. Я хотел бы иметь рядом самодостаточную личность, которая занимается своим любимым делом. Должен быть обоюдный интерес к жизни друг друга и взаимные уступки.

— Что пожелаете женщинам на 8 марта?

— С большим удовольствием поздравляю женщин, потому что их энергетика, теплота передается из зала. На женщинах много чего в России держится, потому что их больше и во все времена русские женщины были уникальными. Женщины мудрее мужчин. Желаю дамам настоящих мужчин рядом. Мужиков в хорошем смысле этого слова! Потому что сейчас наблюдается их дефицит. Когда я прихожу в спортклуб и вижу мужика, который смотрит на свой педикюр и маникюр, накладывает крем на лицо, мне становится страшно. Я не понимаю этих метросексуалов (уж не говоря о тех, других…)! Думаю, женщинам не очень нравится такой тип мужчин. Мужик должен быть мужиком. Я родился в Сибири, а там всегда с этим было все в порядке. И я благодарен родителям, что они меня с детства во всех отношениях правильно сориентировали. Поменьше метросексуалов! Приятно, конечно, хорошо выглядеть, но доходить до маразма – ни к чему.

— У вас страсть к музыке была с детства или вы в музыкалку из-под палки ходили?

— Я был нормальным ребенком. И до 15 лет о музыке думал отнюдь не в первую очередь. Был заядлым спортсменом. И спортивная закалка помогает мне до сих пор. Мне всегда нравились простые мальчишеские затеи, нормальная жизнь – не вундеркинда. Все началось уже после того, как я попал в Москву, под крыло фонда «Новые имена», в концертный водоворот. Тогда я понял: не исключено, что музыка станет моей профессией.

— Чему сейчас отдаете предпочтение – джазу или классике?

— Джаз – это некий реверанс, легкий флирт с этим направлением, потому что ему нужно посвятить всю жизнь. Я умею импровизировать, но никогда не назову себя джазменом. Хотя и играю со многими великими джазовыми музыкантами. Это отдушина, без которой я не смог бы жить.

— Продолжаете сотрудничество с Ларисой Долиной?

— Мы редко сотрудничаем — играли вместе всего два или три концерта. Я считаю, что Лариса у нас единственная певица, которая может петь джаз. Она фантастического таланта исполнительница! И я получаю огромное удовольствием, когда мы с ней импровизируем. Мы же не репетируем никогда, а именно выходим на сцену и импровизируем.

— Любите читать?

— В последнее время полюбил читать переписки – например, письма Чайковского. А  письма Прокофьева я вообще считаю сенсацией! Музыкантам полезно прочитать о таких переживания. Я не люблю, когда выходят книги с каким-то скандальным оттенком — то, что модно в последнее время. Это делается специально. Есть вещи, о которых не нужно писать. Люблю перечитывать Чехова, он всегда со мной в любой поездке. В последнее время мне очень интересно творчество Набокова. Обожаю Хармса. И стихи Бродского — уникальные творения, к которым возвращаешься и каждый раз находишь в них что-то еще, другой смысл. В этом и заключается уникальность хорошей живописи, литературы, кино и музыки. С каждым разом в шедеврах открываешь новые глубины.

В Воронеже Мацуева нашла одноклассница его мамы

В гримерку к Денису одна из зрительниц принесла не только букет, но и подарки. Пианист принял женщину с распростертыми объятиями. Выяснилось, что в Воронеже давно живет землячка Мацуева, которая знала его еще младенцем. Людмила Владимировна — так представилась поклонница — оказалась очень скромной, заметно стеснялась публичности и крайне мало рассказала о детстве пианиста.  

— Я училась в одном классе с мамой Дениса. Мы дружили. Когда Дениска родился, я держала его на руках, — рассказала Людмила Владимировна. — Но я давно уже переехала из Иркутска в Воронеж. Работала на авиационном заводе, сейчас воспитываю троих внуков. Мне было приятно, с какой теплотой Денис меня встретил!

Источник: http://vrn.kp.ru

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники